Вы здесь

Майновий стан в перехідному суспільстві як фактор соціального розшарування

Автор: 
Чапська Iрина Рамилiївна
Тип работы: 
Дис. канд. наук
Год: 
2002
Артикул:
0402U003319
99 грн
(320 руб)
Добавить в корзину

Содержимое

РАЗДЕЛ 2
ИМУЩЕСТВЕННОЕ РАССЛОЕНИЕ В ПЕРЕХОДНОМ ОБЩЕСТВЕ

В данном разделе личное имущество рассматривается как фактор социальной стратификации переходного общества. Теоретическая проблема стратификации связана с выделением группообразующих признаков и с определением (идентификацией) различных социальных групп. Имущественный аспект социального структурирования и в частности качество и объем личного имущества, как уже отмечалось, позволяет установить положение группы и индивида в социальной стратификации. В этой связи важно определить компоненты, образующие систему личного имущества. Методика исследования данной системы (ее характеристики и анализа) предполагает создание набора индикаторов, которые бы отражали наиболее характерный для страны набор товаров и материальных благ.
Исследовательской целью данного раздела работы является выяснение места и роли личного имущества в социальной стратификации современного украинского общества, специфику которой мы усматриваем:
- в источниках возникновения нового имущественного неравенства;
- в уровне поляризации общества;
- в том, как население оценивает свой материальный статус;
- в закономерностях формирования имущественных отношений в новом правовом пространстве.

2.1. Имущественное положение и социальная стратификация в переходных обществах

Для обозначения процессов, происходящих на территории бывшего СССР используются ряд понятий: модернизация ("догоняющая модернизация"), вестернизация, трансформация, переходное общество и др. За каждым понятием достаточно обширная литература, в которой выражаются различные и в определенном отношении противоположные точки зрения. Понятие "модернизаци", например, как считает П. Штомпка используется в трех значениях: а) как комплекс социальных, политических, экономических, культурных и интеллектуальных трансформаций, происходивших на Западе с XVI в. и достигших своего апогея в XX в. в облике современного общества; б) как синоним прогрессивных социальных изменений вообще, когда общество движется вперед в соответствии с принятой шкалой улучшений; в) как характеристика усилий отсталых или слаборазвитых обществ, стремящихся двигаться от периферии к центру современного общества по тем или иным рецептам [145]1).
Известные теории модернизации и неомодернизации оперируют термином "модернизация" в последнем, достаточно узком смысле. В классических теориях модернизации внимание сосредоточено на контрасте между "первым" (развитые индустриальные общества Западной Европы, США, Япония и "индустриализировавшиеся страны" Дальнего Востока) и "третьим" (постколониальные общества юга и востока, многие из которых задержались в своем развитии на доиндустриальной стадии) мирами.
В 80-х годах идея модернизации получила новую жизнь в связи с попытками постсоциалистических обществ "войти" или "вернуться" (в зависимости от точки зрения на трансформационный процесс) в современный западный мир. Возникшие в связи с этим теории неомодернизации главной темой анализа выбрали разрыв между "первым" и "вторым" мирами. "Реанимированная и пересмотренная теория модернизации учла опыт посткоммунистического мира и действительно видоизменила, смягчила свои ключевые положения." [145]1) Далее сформулируем те положения, которые по мнению П. Штомпки были пересмотрены в новых теориях модернизации.
1. В центр внимания ставится деятельность "снизу", которая часто противостоит инертному и консервативному правительству. Главные агенты модернизации - спонтанные общественные движения и харизматические лидеры.
2. В теориях неомодернизации речь идет о массовом стремлении граждан изменить условия своего существования в соответствии с западными стандартами под влиянием средств массовой коммуникации или личных контактов.
3. Осознание роли таких факторов модернизации, как мировая геополитическая расстановка сил, внешняя экономическая и финансовая поддержка, открытость международных рынков, доступность убедительных идеологических средств (политических, социальных доктрин и теорий, обосновывающих и поддерживающих современные ценности: индивидуализм, прогресс, свободу и т. д.).
4. Вводится идея "движущихся эпицентров современности". Западная модель развития - не единственный образец, которому нужно подражать во всем. В качестве приемлемого примера все чаще называют Японию и другие развитые азиатские страны.
5. Все яснее осознается, что темпы, ритм и последствия модернизации в различных областях социальной жизни различны, и что в действительности нет синхронности в проявлении результатов модернизационного процесса в правовой системе, в экономике, на уровне глубинных пластов жизни (отношений и ценностей).
6. Большое внимание обращается на преграды, барьеры, неизбежные отступления, провалы на пути модернизации.
7. Классическое понятие "современная личность", включающее такие черты, как: независимость от традиционных авторитетов, антидогматизм мышления, внимание к общественным проблемам, способность приобретать новый опыт, вера в науку и разум, устремленность к будущему, высокий уровень образовательных, культурных и профессиональных притязаний, не рассматривается в современных модернистских теориях как символ желаемого эффекта процесса модернизации, а признается необходимым условием экономического старта. Признается важная роль ценностей, отношений, символических смыслов, культурных кодов для эффективности модернизации.
8. Уделяется особое внимание модернизационному потенциалу, который могут в себе таить местные традиции.
9. Последним фактором, затрудняющим модернизацию в посткоммунистических странах, П. Штомпка называет идеологический климат, господствующий в "обществах - моделях" развитого Запада.
"В конце ХХ в., пишет он, - эра "триумфа современности" с ее процветанием, оптимизмом и экспансионизмом, похоже, уже закончилась. Лейтмотивом социального сознания становится кризис, а не прогресс.