Вы здесь

Хронотоп романа Андрія Платонова "Чевенгур" у контексті російської епічної традиції

Автор: 
Філенко Оксана Миколаївна
Тип работы: 
Дис. канд. наук
Год: 
2006
Артикул:
3406U004757
99 грн
(320 руб)
Добавить в корзину

Содержимое

ГЛАВА 2
НАЦИОНАЛЬНО СВОЕОБРАЗНЫЕ ЧЕРТЫ ХРОНОТОПА В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ.
(Теоретико-методологическая основа исследования)
2.1. Своеобразие пространства и времени художественной литературы.
Общеизвестно философское материалистическое определение пространства и времени
как форм движения материи. Но как эти объективно существующие формы могут
субъективно существовать в субъективном художественном тексте? Этот вопрос
имеет четкий ответ: никак. Пространство и время художественного произведения –
это другие пространство и время, хотя называются они так же.
В работе «Пространство и текст» В.Н.Топоров пишет о двух пониманиях
пространства: по Ньютону и по Лейбницу. В первом случае пространство – «нечто
первичное, самодостаточное, независимое от материи и не определяемое
определяемыми объектами, в нем находящимися…». Во втором же случае пространство
– «нечто относительное, зависящее от находящихся в нем объектов, определяемое
порядком сосуществования вещей» [117, с.228]. Е.С.Яковлева дополняет эту мысль:
«…Ньютоновское пространство является некоторой объективацией идеи пространства,
принципиальным отвлечением от факта восприятия пространства человеком; у
Лейбница же пространство «одушевляется» человеческим присутствием, оно
трактуется, прочитывается человеком. Ньютоновское пространство принадлежит
физике и геометрии; лейбницевское же относится, скорее, к области человеческих
представлений о мире, так сказать, «наивной философии» мира» [137, с.18-19].
Р.Баршт считает, что «Платонов, выстраивая пространственно-временные категории,
шел, видимо, за Эйнштейном и его учениками, сочинения которых ему были в те
годы доступны» [5, с.155].
Собственно говоря, любое социальное пространство и время, разновидностью
которого является пространство и время художественной литературы, всегда
субъективно. Но художественное произведение может ставить перед собой цель
изобразить именно объективное пространство, как будто бы отвлеченное от факта
восприятия пространства человеком. Но это только как будто бы.
Как видно из данного рассуждения, пространство по Лейбницу, а не пространство
по Ньютону становится основой пространства художественного произведения. Но
иногда писатель ставит перед собой цель воспроизвести объективно существующее
пространство-время: «Существуют разные временные категории в пространстве и
времени литературы. Пространство Льва Толстого развивается по эвклидовым
законам, это реальное пространство и реальное время: реальные персонажи
предвигаются в реальном пространстве. Там едут лошади, там стоят деревья, там
летают галки, и одновременно люди меняются в этом реальном пространстве
сообразно с физическими и психическими законами… Этого нет у Данте,
Достоевского Кафки и Беккета. Их пространство не эвклидово: то есть либо
обратное, либо – рассеянное…» [87, с.153].
Таково же и пространство А.Платонова. Писатели, чьи повествовательные традиции
вошли в творчество А.Платонова, тоже конструируют пространство Лейбница,
пространство неэвклидово: «…Картина пространства в русском языке не сводима ни
к какому физико-геометрическому прообразу: пространство не является простым
вместилищем объектов, а скорее наоборот – конституируется ими и в этом смысле
оно вторично по отношению к объектам» [137, с.20-21].
М.Бахтин в целом определил, как ведут себя пространство и время в
художественной литературе: «В литературно-художественном хронотопе имеет место
слияние пространственных и временных примет в осмысленном и конкретном целом.
Время здесь сгущается, уплотняется, становится художественно-зримым;
пространство же интенсифицируется, втягивается в движение времени, сюжета,
истории. Приметы времени раскрываются в пространстве, и пространство
осмысливается временем. Этим пересечением рядов и слиянием примет
характеризуется художественный хронотоп» [7, с.235].
Художественное пространство не тождественно пространству физическому, оно
организует мир художественного произведения: «Художественное пространство
представляет собой модель мира данного автора, выраженную на языке его
пространственных преставлений» [73, с.252]. Точно так же и художественное время
– это не философское понятие времени, не психологическое время человеческой
жизни, не математически точное время, применяемое в технике, не грамматическое
время. «Художественное время – явление самой художественной ткани литературного
произведения, подчиняющее своим художественным задачам и грамматическое время,
и философское его понимание писателем» [71, c.211]. Д.С.Лихачев предостерегает
исследователей от анализа философских концепций времени, которые высказывают
авторы, считая, что анализу в произведении должно подвергаться совсем другое
время: «Художественное время – это не взгляд на проблему времени, а само время,
как оно воспроизводится и изображается в художественном произведении» [71,
с.210]. Осознание этого времени, как и времени жизни, происходит по событиям,
его заполняющим, а не по каким-либо физическим параметрам.
Художественное пространство и время конкретного произведения складывается не
столько под влиянием известных автору концепций времени (а если автор не знаком
ни с какими концепциями?), сколько под влиянием культуры писателя. По замечанию
А.Я.Гуревича, понятия «пространство» и «время», наряду с другими понятиями,
принадлежат к определяющим категориям человеческого сознания: «Человек не
рождается с чувством времени, его временные и пространственные понятия всегда
определены той культурой, к которой он принадлежит» [29, с.84].
2.2. Русские национальные особенности хронотопа. Русский человек во
времени-пространстве
Особенности «рус