Вы здесь

Творчість А.П.Платонова в контексті світової літератури ХХ ст.

Автор: 
КЕБА Олександр Володимирович
Тип работы: 
Дис. докт. наук
Год: 
2003
Артикул:
0503U000205
99 грн
(320 руб)
Добавить в корзину

Содержимое

РАЗДЕЛ 2
А.П. ПЛАТОНОВ И ФИЛОСОФСКО-ЭСТЕТИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ КОНЦА XIX - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XX
ВЕКА
2.1. Вводные замечания
Творчество Андрея Платонова в течение вот уже многих десятилетий продолжает
оставаться предметом дискуссий и противоречивых толкований. Однозначным,
пожалуй, можно признать лишь факт последовательной философской направленности
всего написанного Платоновым. «Поиски смысла отдельного и общего существования»
– так словами самого писателя можно обозначить центральную
философско-гносеологическую установку его творчества, ставшую, в свою очередь,
определяющим фактором платоновского стиля. Очевидно, именно из нее нужно
исходить в анализе этого уникального художественного явления. Вместе с тем,
говоря о философии Платонова и её претворении в поэтике, нельзя обойти и
многосложный контекст развития современной писателю философско-эстетической
мысли. Выяснить, в чем заключаются и как проявляются типологические связи
Платонова с этим контекстом в сфере наиболее характерных идейно-стилевых
тенденций, – такая цель ставится в данном разделе работы.
Художественно-философский опыт ХХ века (при всем его чрезвычайном разнообразии)
формировался в значительной степени на путях поиска ответов на вечный вопрос о
том, что такое Жизнь, в чем ее сущность и предназначение. Это основная
проблематика таких знаменательных для культуры ХХ ст. концепций, как “философия
жизни” в ее историцистском (О. Шпенглер) и пантеистически-интуитивистском
(А. Бергсон) вариантах, феноменология Э. Гуссерля, философия и литература
экзистенциализма, философия “благоговения перед жизнью” А. Швейцера,
антропокосмизм В. Вернадского, ноосферные идеи П. Тейяра де Шардена и т. п.
Говоря в целом, художественная философия Платонова в силу своей
фундаментальности и универсальности имеет отношение ко всем этим явлениям.
Наиболее репрезентативными, на наш взгляд, являются типологические схождения
творчества Платонова с “философией жизни” и экзистенциализмом, на которые по
преимуществу обращено наше внимание. Поскольку важной точкой пересечения
Платонова с современной ему философско-эстетической мыслью была философия
Ф. Ницше, которая, как известно, оказала влияние и на “философию жизни”, и на
экзистенциализм (каждое из этих направлений по-своему толковало наследие
немецкого мыслителя), мы считаем необходимым отдельно рассмотреть также
рецептивные и типологические связи творчества Платонова с философией Ницше.
2.2. Рецепция идей О. Шпенглера в творчестве А. Платонова
На протяжении всего творческого пути Платонова главным объектом его
мировоззренческого и художественного интереса был феномен жизни. От утопических
представлений о возможности глобального управления и переделывания живой
материи Платонов путем сложной, противоречивой эволюции шел к убеждению, что
жизнь имеет всеобъемлющее и универсальное значение, а истина и смысл жизни
невместимы в сознание одного человека и не могут быть выражены одним
определением или характеристикой. Как сокровенное авторское признание звучат
слова одного из героев романа “Чевенгур”: «никто не в силах сформулировать
твердый и вечный смысл жизни…» [30, с. 247]. Сама жизнь и стремящийся к ее
познанию человек оказываются высшей и безусловной ценностью в мире Платонова. В
лирико-публицистическом эссе “О любви” это сформулировано с предельной
четкостью и ясностью: «человек ищет смысла, будучи сам смыслом» [5, с. 176].
Многие люди, знавшие Платонова и оставившие о нем свои воспоминания, говорили о
присутствии в его размышлениях особой формулы, которую он часто повторял и в
которую вкладывал всю совокупность своего мировидения, – “идея жизни”. В
воспоминаниях Э. Миндлина читаем: «Он вообще с благодарностью смотрел на людей.
Казалось, в душе благодарен им за то, что они живут, и за то, что они люди.
Смысл этой платоновской благодарности людям за то, что они люди, и за то, что
живут на земле, я понял позднее, уже сдру­жившись с ним и наслушавшись от него
об “идее жизни”, которая и была главной идеей всего, о чем писал, говорил и
мыслил Андрей Платонов. Он был человеком, благодарным за жизнь – за факт жизни,
за явление жизни. Был благодарен жизни за то, что жизнь есть на земле» [183,
с.475].
М. Дмитровская на оcновании анализа языковых особенностей воплощения в прозе
Платонова понятия “жизнь” утверждает: «Представление Платонова о жизни – это
тот же взгляд на мир, что и “жизненный порыв” А. Бергсона, “жизнь как
прафеномен” О. Шпенглера и “жизнь как воля” А. Шопенгауэра. Жизнь есть
“инобытие” идеи жизни с присущими ей характеристиками» [118, с.110].
Отмечая таким образом принципиальное значение категории жизни в художественной
философии Платонова, нельзя не увидеть здесь связи с широко распространенной в
первые десятилетия ХХ века “философией жизни”. Один из наиболее известных ее
вариантов – учение О. Шпенглера, автора знаменитой книги “Закат Европы”, в
которой он, исходя из понятия органической жизни, придавая ему универсальное
значение, излагает свои идеи о множестве замкнутых, локальных человеческих
культур, развивающихся по законам “органической жизни”.
Значение идей Освальда Шпенглера для Андрея Платонова неоднократно отмечалось
исследователями творчества русского писателя. По сути, он сам указывал на это,
часто упоминая имя немецкого философа в своих текстах, как художественных, так
и публицистических. Впервые на высказывания Платонова об авторе “Заката Европы”
как принципиально важные для него самого обратил внимание Б. Аверин [69]. При
этом исследователь, отталкиваясь от предпринятого писателем анализа романа
К. Чапека “Война с саламандрами”, подчеркивал “отр